История разворачивается в период 40-х годов XX века,
между Ванкувером и Новым Орлеаном.

Отец регулярно отправляет своей дочери пуанты.
И эти посылки — попытка отца, хоть как-то участвовать в жизни дочери.

В посылках путешествует не обувь, а его любовь, сжатая до строчек в письме:
«Дорогая Анна, я надеюсь, это поможет тебе стать лучшей балериной в Новом Орлеане. С любовью, папа. Ванкувер, 1938».

Надежда.
В начале мы видим новые, белые пуанты в красивых коробках. Их ленты развеваются, как паруса корабля, готового преодолеть любые расстояния ради мечты и надежды.

Накопления.
Но вдруг, все меняется.
Те же пуанты, но теперь в окружении десятка распакованных коробок.
Красота ритуала сохраняется, но его абсурдная избыточность рождает первый вопрос: почему ни одна посылка не доходит до адресата?

Правда.
Среди груды коробок и нетронутых балеток лежит письмо, напечатанное на официальном бланке.
Письмо из Департамента Почты Нового Орлеана, датированное куда более поздним сроком.
Сухой канцелярский язык сообщает: «Мы с сожалением сообщаем, что не можем доставить ваши посылки по указанному адресу... Анна Костински скончалась в 1937 году».

Память.
Финальный акт.
Время, влажность, а возможно, и пожар на почтовом складе сделали своё дело.
От былой красоты не осталось и следа.
Перед нами — выцветшая, деформированная балетка в старой изломанной коробке. Это уже не обувь.
Это призрак отцовской любви, физическое воплощение тоски и обреченности.

P.S.
Beneath the pines' shade, burning with despair,
Again, again, I search for you out there…
(Под тенью сосен, сгорая от тоски, я вновь и вновь ищу тебя вдали…)

Эти строки — не эпилог, а ключ, который превращает немые изображения в громкий крик человеческого горя.
В тоску и отчаяние отца, который никогда больше не увидит своё дитя.